Роман Кость
Ростовская обл. Таганрог. 16.01.2020 Роман Кость, кузнец, мастер художественной ковки. В 2019 году стал победителем биеннале кузнечного искусства в итальянской коммуне Пратовеккьо-Стия (Тоскана, провинция Ареццо). Фото 50 - Роман Кость в своей мастерской. Фото В.Матыцина.

Молчание металла. Как художник из Таганрога двери на Луну сковал

Роман Кость — мастер художественной ковки из города Таганрога Ростовской области — в прошлом году стал победителем европейской биеннале кузнечного искусства. Основой композиции, так впечатлившей международное жюри, стали открытые двери — образ, который сам Роман считает мощным символом и не впервые использует в своих работах

На художника Роман похож гораздо больше, чем на кузнеца — такого, каким его изображали в сказках и былинах, — легко гнущего металлический прут голыми руками.

Роман худощавый, с бородой, руки в татуировках. “Мне кажется, это такой миф — что кузнец обязательно должен быть большим и мощным. Я знаю многих кузнецов — в основном это как раз худые и жилистые ребята”, — улыбается он.

“Далеко-далеко. Глубоко-глубоко…”
Поверхность раскаленного докрасна металла при ударе кузнечным молотком на мгновение чернеет — кажется, что с алого цветка облетают черные лепестки.

“Сейчас температура здесь — около ста градусов, а внутри — горячее, чем снаружи. Даже просто смотреть на горячий металл, понимая, что он поддается каким-то физическим воздействиям, пластике, — это завораживает”, — говорит Роман.

Не давая заготовке остыть слишком сильно, он снова помещает ее в пламя горна.

​​​​​​Кузница Романа в промзоне Таганрога тоже далека от былинных образов. Пневматический молот приводится в движение ногой и действительно не требует от кузнеца выдающейся физической силы, кузнечный горн питается от газовой горелки.

Почти все остальные инструменты для ковки — клещи, молотки — сделаны собственноручно. “Все на ходу придумывается и делается под определенную задачу”, — поясняет кузнец.

Задачи могут быть самыми разными — например, сковать узорную металлическую решетку на окно. Или забор. Или выковать произведение искусства — запечатленный в металле образ, идею, мысль художника. Здесь не только кузница — она же и художественная мастерская.

Одна из последних подобных работ Романа теперь украшает ратушу в итальянской коммуне Пратовеккьо-Стия (Тоскана, провинция Ареццо — прим. ТАСС), где в сентябре прошлого года прошла 23-я биеннале кузнечного искусства European Biennial of Blacksmithing Art.

Композиция художника-кузнеца из Таганрога, посвященная, как и вся биеннале, юбилею высадки человека на Луну, победила в номинации “Скульптура”. Еще одну награду Роман получил за эскиз велопарковки, заняв третье место в номинации.

“Это была, наверное, самая крупная победа для меня. Я, честно, не ожидал — хотел просто поучаствовать. Очень серьезно подошел к теме — сначала меня даже смущало, что я слишком лаконичную работу делаю. Но работа случилась именно такой — она представляет собой открытые двери, их соединяют три заклепки из нержавеющей стали, символизирующие трех астронавтов, побывавших на Луне. Между дверьми, на основании — две символические полусферы, как Земля и Луна”, — рассказывает художник.

Роман назвал свою композицию “Far far in. Deep deep down” (“Далеко-далеко. Глубоко-глубоко”) — как признается сам, выражение это он услышал в одной из медитативных практик западного психолога.

“Я долго думал — а что значил этот полет на Луну для человечества кроме, собственно, свидетельства технического прогресса? Пришел к тому, что главное в этом даже не техническое достижение, не триумф науки и технологий, а то, что человечество стало по-другому воспринимать себя в пространстве, которое для него больше не ограничивается планетой Земля. А масштаб самого человека при этом уменьшился. Работа получилась о том, что мы, глядя вдаль, на самом деле заглядываем все глубже в себя”, — говорит Роман.

Работать с осязаемой формой
Он родился в небольшом украинском городке Люботине Харьковской области. Рисовать любил с детства, но в художественную школу попал только в 15 лет, когда в Люботине открыли филиал Харьковской школы им. Репина.

В единственном и оттого разновозрастном классе был самым старшим учеником. Программу четырех курсов закончил за два с половиной года — и поехал учиться в Харьковскую художественную академию, на факультет “Дизайн среды”.

На первом же курсе начал подрабатывать художником-оформителем. Однажды его пригласили попробовать свои силы в кузнице. И Роману ковать понравилось.

“Где-то ко второму курсу окончательно понял, что хочу работать с объемом, с осязаемой формой. Ковка полностью удовлетворяла эту потребность. Кроме того, как говорила мама одного моего знакомого: хочешь уметь все — иди учись на кузнеца. И действительно, в жизни помогает — руки привыкли к работе”, — рассказывает Роман.

Потом было участие в нескольких международных кузнечных фестивалях, знакомство со многими мастерами. Именно тогда у Романа начал вырабатываться свой авторский стиль.

И он решил отправиться “покорять Питер” — поступать в легендарную “Муху” (Художественное училище им. Веры Мухиной, сейчас — Художественно-промышленная академия им. Штиглица).

“Хотелось прокачать разные техники металлообработки, а там это дают более обширно, начиная от выколотки (прием холодной обработки листового металла — прим. ТАСС), заканчивая ювелирной работой. То есть на протяжении обучения студенты пробуют все, что связано с металлом. Я приехал, пришел на кафедру — и встретил там преподавателей, с которыми оказался знаком по участию в фестивалях. Мы поговорили, они посмотрели фотографии работ и отговорили меня учиться. Сказали: “База у тебя есть, художественное образование тоже — иди работай!”

Впоследствии оказалось, что в Питер Роман приехал не зря: там он познакомился с Аленой — будущей супругой, тоже художницей. Спустя 2,5 года молодая семья, устав от большого города, уехала в родной для Алены Таганрог.

Сейчас у каждого — своя небольшая мастерская, Роман занимается художественной ковкой, его супруга — керамикой. Художник признается, что существенную часть времени приходится посвящать не искусству, а коммерческим заказам.

Ему заказывают малые скульптурные формы, детали интерьера, скамейки, фонари, узорные решетки. Занимается он и реставрацией — например, однажды к художнику обратились с просьбой отреставрировать старинные, еще дореволюционные, весы.

Бывают и необычные заказы — однажды заказчик попросил изготовить для подарка другу топор. Роман выковал топорик с бородкой — как у древних славянских воинов. Впрочем, он уверен, что с любовью нужно относиться к любой работе. И это заказчики, безусловно, чувствуют.

“Самую простую вещь можно сделать хорошо, качественно, добавить в нее что-то свое, какие-то эксперименты, и это будет классная вещь”, — говорит Роман.

Двери и природная форма
Около пяти лет назад Роман провел в Таганроге первую персональную выставку. В нее вошли работы, не имеющие ничего общего с тем, что он обычно делал на заказ. Результат его сильно удивил.

“Большая часть работ из экспозиции оказалась продана. И я понял, что у людей все-таки есть интерес и к такого рода вещам — нефункциональным, не имеющим прикладного значения, не всегда даже эстетическим — это некие художественные образы, призванные пробудить нечто в сознании человека, заставить его задавать вопросы”, — рассказывает художник.

Потом были другие выставки — в Таганроге, Ростове-на-Дону, участие и победы в зарубежных фестивалях и биеннале — в Эстонии, в Нидерландах. Два года назад на биеннале в Сицилии Роман Кость получил диплом оценки жюри за “нестандартное видение темы”. Тогда главным образом композиции снова стала дверь. Точнее, четыре двери, а внутри — металлический стержень с нанесенными на него именами всех участников биеннале.

“Образ двери — он вообще очень сильный. Тогда темой биеннале было гостеприимство, и я решил сделать такую композицию-аллегорию, где открытая дверь — это символ приглашения не просто в свой дом, а в свое личное пространство, в свой внутренний мир”, — поясняет художник.

Нераспроданные работы с выставок Роман дарит музеям или просто друзьям. У себя практически ничего из произведений не хранит — считает, что для художника это вредно.

“Нельзя, чтобы работа у меня задерживалась. Тогда она не то чтобы перестает нравиться, просто… она стоит и всем своим видом говорит: а вот это можно было сделать по-другому, а давай попробуй сделать еще вот так… И ты просто продолжаешь постоянно думать о ней”.

Пара работ в его мастерской все же осталась. Железная маска, напоминающая театральную, застывшие в металле растения.

“Я вообще очень люблю природу, люблю наблюдать, как в ней все устроено… Так появилась серия “Сухоцветы”, основа ее концепции — упорядоченность природы при всем ее многообразии. Вот сухие плоды-коробочки — это символ перерождения. На первый взгляд они мертвы, сухи и неприглядны — а на самом деле просто дожидаются того момента, когда смогут дать росток, прорасти наново и дать жизнь новому растению”, — рассказывает художник.

“Наполнять сознание человека”
Впрочем, сегодня Роман Кость сознательно отходит от природных форм все дальше в сторону минимализма.

“При кажущейся простоте минимализм все же безумно сложен… Мы привыкли к тому, что работа нам что-то говорит — порой даже слишком много! А хочется, наоборот, чтобы она молчала, но при этом наполняла сознание человека”.

Когда-нибудь он хочет сделать в таком минималистском стиле композицию огромную и загадочную.

“Размером метров пять и тонн шесть весом. Такая должна быть огромная масса, чтобы человек рядом с ней был маленьким. Чтобы стоял и думал — что это, почему оно такое…” — рассуждает он.

На ближайшее будущее у Романа есть другая задача — настоящий вызов для художника. В Таганроге рядом со зданием, в котором в годы Великой Отечественной войны находился детский приют, хотят установить памятный знак.

“Когда Таганрог был захвачен фашистами, детей из приюта увезли, чтобы использовать как доноров крови. Потом наши войска освободили их, но многие погибли… Совет ветеранов еще несколько лет назад хотел сделать памятный знак — какой-то образ, напоминающий об этой трагедии, сейчас к этой идее вернулись, мне предложили подумать над ней. И я очень хочу сделать эту работу, вложить нее то, что считаю важным, — но это точно не образ ангела, с которым почему-то обычно ассоциируют погибших детей. Когда я думаю об этой трагедии, я не вижу светлого образа золотоволосого мальчугана с крыльями и не вижу никакой святости. Хотел бы на этом сделать акцент”, — рассказал художник.

Елена Гриценко.ТАСС

Оставить комментарий